БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ

Более грязного и темного места, чем привокзальная площадь Комсомольска-на-Амуре, я никогда не лицезрел ни в каком городке. Но запомнил ее на всю жизнь по другой причине: прямо к ней примыкала территория гаража Амурлага, где я имел счастье жить практически два года. Счастье в прямом смысле слова, ведь гараж — не зона БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ.

К тому времени меня не много чем уже можно было изумить. Но признаюсь честно, когда глухой ночкой 1948 года к моей конурке подкатила машина первого секретаря горкома партии Комсомольска и прибывший на ней запыхавшийся капитан с порога выпалил: «Одевайтесь. Вас срочно просит к телефону Сталин!» — я помыслил, что БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ у меня начались галлюцинации.

Через полчаса я был в кабинете первого секретаря у телефона правительственной связи. Рядом со мной навытяжку стояли не понимающие, что происходит, генерал-лейтенант Петренко и владелец кабинета. Я поднес к уху трубку аппарата и услышал глас отпрыска Сталина — Василия.

У всей этой фантасмагории, как ни БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ удивительно, имелось разъяснение. До войны, в конце 30-х годов, в конноспортивной школе «Спартака» верховой ездой занимались моя дочь Евгения, сыновья Микояна и дочь нашего футболиста Станислава Леута — Римма, будущая многократная фаворитка Союза. С ними вкупе тренился худощавый, незаметный паренек по фамилии Волков. И только я, как управляющий «Спартака», знал, что его БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ истинное имя Василий Сталин.

Тренился Василий азартно, с наслаждением. Ему очень нравился его тренер Иван Коврига — сильный по нраву, потрясающий наездник. Когда супруга Ивана — тоже наездница — разбилась насмерть в скачке, он, после ее похорон, пошел на Белорусский вокзал и лег под поезд.

После этой истории Василий не БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ стал ходить на тренировки. С того времени судьба развела нас. К моменту последующей встречи он успел стать генерал-лейтенантом, а я — политзаключенным.

Его внезапно проявившийся — через столько лет — энтузиазм ко мне вызывался никак не детскими мемуарами. Будучи командующим военно-воздушных сил Столичного военного окрестность, он, используя особенное воздействие и БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ положение, мог удовлетворить всякую свою прихоть. А именно, желание иметь «собственную» футбольную команду ВВС, куда — когда уговорами, когда в приказном порядке — пробовал привлечь наилучших игроков из других клубов. По вечерам он обожал собирать дома футболистов и дискуссировать с ними текущие спортивные дела. Посреди их были и бывшие футболисты «Спартака БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ».

И вот в один прекрасный момент, при следующем таком обсуждении, какой-то из них — Сашка Оботов брякнул:

— Василий Иосифович, да что мы все думаем, как нам быть. Нужно назначить тренером Николая Петровича.

Все его дружно поддержали. Командующий на секунду сдвинул брови, видимо, что-то про себя взвешивая, позже вызвал собственного БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ адъютанта, тоже отлично известного мне футболиста, Сергея Капелькина, и произнес фразу, положившую начало моей двухмесячной эпопее: «Соедините меня со Старостиным».

Все это я вызнал позднее в Москве. А тогда ночкой в Комсомольске-на-Амуре, проделав шажок к черному телефону правительственной связи, я шагнул навстречу судьбе.

— Старостин слушает.

— Николай Петрович БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, здрасти! Это тот Василий Сталин, который был Волковым. Видите ли, конника из меня не вышло. Пришлось переквалифицироваться в летчики. Николай Петрович, ну что они вас там до сего времени держат? Посадили-то попусту, это ясно. Но вы не отчаивайтесь, мы тут ведем за вас борьбу.

— Да я БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ не отчаиваюсь, — ответил я бодреньким голосом и ощутил, как меня прошиб прохладный пот. За один таковой разговор я полностью мог получить еще 10 лет.

— Ну вот и отлично. Помните, что вы нам необходимы. Я еще позвоню. Доскорого свидания.

...От телефонисток по Амурлагу одномоментно разлетелась известие: Старостин говорил со Сталиным. Фамилия зачаровывала. В нескончаемых БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ пересудах и слухах терялась немаловажная деталь: звонил не отец, а отпрыск. Местное начальство, естественно, понимало правду, но для их и звонок потомка значил сильно много.

Разговор с Василием возвратил меня к футбольным интересам Большой земли. Я стал часто слушать радиорепортажи Вадима Синявского — из-за различия во БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ времени это приходилось делать в 4 часа ночи, — зажил двойной спортивной жизнью. Деньком — местной, региональной, дальневосточной. Ночкой — столичной, дальной, оторванной...

К тому моменту — шел, как я гласил, 1948 год — до моего освобождения оставалось четыре года. Но судьба благоволила ко мне.

Директором 1-го из заводов Комсомольска был инженер Рябов из Москвы, с Красноватой БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ Пресни, на фортуну оказавшийся болельщиком «Спартака». Он смог использовать то, что отцы городка и Амурлага, сбитые с толку особенной расположенностью ко мне отпрыска вождя, позволили невообразимую вещь: не только лишь зачислить политического заключенного на завод, да и допустить его к работе на станке. Как скоро растолковал мне Рябов, сейчас при условии БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ выполнения плана мне за денек полагалось два денька скидки со срока заключения. В семь часов утра я устанавливал на зуборезный станок семь болванок, процесс обработки которых продолжался всю смену. Рядом со мной, на другом станке работал осужденный вор-карманник Дмитрий Михалев из Иркутска, необыкновенно даровитый в ремесленном деле БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Он-то мне и помогал. От завода до футбольного поля, где тренилось «Динамо», было 20 — 30 минут ходьбы. Имея пропуск-«вездеход», я исчезал, а Михалев присматривал за моими болванками. Ему не составляло труда пару раз за смену подойти и микроном выверить точность деяния резца, больше ничего не требовалось. После БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ тренировки я прибегал на завод.

— Ну как? — спрашивал у Дмитрия.

— Все в порядке, передовик. «Товар» готов, можно снимать, — отвечал он. — Зови мастера.

У Михалева пропуска в город, естественно, не было, его никуда не выпускали. Он помогал мне — я помогал ему, принося из городка то, что нельзя было приобрести в лагерном магазине.

Так БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ прошли два года, которые при помощи Дмитрия Михалева были зачтены мне за четыре. Мой срок истек. Местный народный трибунал на основании представленных документов утвердил преждевременное освобождение. Мне выдали паспорт, где черным по белоснежному были перечислены городка, в каких я не имел права на прописку. Первой в этом перечне БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ значилась Москва.

Рассказываю об освобождении так буднично, так как конкретно так его и повстречал: ни чувств, ни желаний никаких я в этот момент не испытывал. Помню только опустошенность и растерянность: куда ехать, где жить, кем работать?

Предложение Гоглидзе остаться в Хабаровске тренером «Динамо» смотрелось, естественно, интригующе. Но отважиться насовсем БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ перевезти туда супругу и малышей я не мог.

И здесь вновь позвонил Василий:

— Николай Петрович, завтра высылаю за вами самолет. Никаких хабаровсков. Мы ждем вас в Москве.

— Как в Москве... Я же отдал подписку...

— Это не ваша забота, а моя. До встречи... — И в трубке раздались нередкие БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ гудки.

Все казалось так неправдоподобным, что могло иметь только одно разъяснение: обычно он звонил, очень подвыпив. Но сейчас глас Василия Сталина был полностью трезвым...

На последующее утро на военном аэродроме Комсомольска приземлился личный самолет командующего ВВС Столичного военного окрестность. На нем прибыл Сергей Капелькин. То, что это был «свой человек», совсем принудило БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ меня поверить в действительность происходившего. И сейчас мною обуяло одно всепоглощающее желание — оказаться в Москве, и я поднялся по трапу в самолет, даже не попытавшись проанализировать ситуацию, представить, чем может угрожать нелегальное возвращение в столицу.

Прямо с подмосковного аэродрома меня привезли в дом на Гоголевском бульваре — резиденцию Сталина-младшего БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ.

На нижнем этаже в большущем зале стояло несколько бильярдных столов. В центре — большой обеденный стол, на нем красовались графин с водкой и блюда с нарезанными ломтями сладкого арбуза. Во главе посиживал юноша в генеральском мундире. Вокруг суетились какие-то офицеры и футболисты, неких из которых я знал БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ по прежней мирной жизни.

Похоже, меня ожидали. Когда я вошел, Василий поднялся. И как он встал, вся суета и дискуссии одномоментно закончились. Все смотрели на нас...

— С возвращением, Николай Петрович!

— Спасибо.

— Выпьем за встречу.

— Василий Иосифович, я не пью.

— Другими словами как не пьете? Я же предлагаю «за встречу». За это БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ вы со мной должны испить.

Стоявший сзади Капелькин потихоньку толкнул меня в бок, а Сашка Оботов из-за стола начал подавать знаки: дескать, соглашайся, не дурачься. Я замялся, но деваться некуда — испил. И, усталый после перелета, голодный да к тому же непривычный к алкоголю, сходу опъянел.

А БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ Василий, смачно хрустнув арбузом, здесь же перебежал к делу.

— Где ваш паспорт?

— При мне, естественно.

— Степанян, — позвал «хозяин» 1-го из адъютантов, — срочно поезжай и оформи прописку в Москве.

Офицер мгновенно пропал.

— Ну что, Николай Петрович, как будем готовить команду? — спросил Василий и, не дожидаясь ответа, кликнул: — Гайоз!

К нам БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ подошел Гайоз Джеджелава, в прошедшем известный форвард тбилисцев, умный, техничный футболист. Но годы взяли свое. Даже форма подполковника не могла сейчас скрыть приметно располневшую фигуру. Из репортажей Синявского я уже знал, что он стал старшим тренером команды ВВС. Мы пожали друг дружке руки.

— Гайоз, ты сколько раз выигрывал первенство Союза?

— Василий БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ Иосифович, я пока не успел, но мы возлагаем надежды...

— Ты «пока не успел», а Николай Петрович уже выигрывал пару раз, потому он будет управлять командой, а ты будешь ему помогать.

Я ощутил себя неудобно и счел нужным вмешаться:

— Василий Иосифович, меня не было в большенном футболе БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ практически 10 лет. За этот период времени почти все поменялось. Пусть Гайоз ведет все, как вел. Уверен, он многому может обучить. Мне на первых порах нужно оглядеться. К тому же у вас команда все-же военная, а я человек чисто штатский...

— Это видно, — под общий доброжелательный хохот увидел Сталин, — но меня это БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ не смущает. На поле-то все равно без погон выходят. Ну и позже, в нашей семье решение принимается один раз.

Тогда, так же неприметно, как и пропал, появился Степанян и возвратил мне паспорт. Открываю — и не верю очам: прописан в Москве повсевременно по собственному старенькому адресу — Спиридоньевский пер., 15, кв. 13.

Чем БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ поближе подходил я к Спиридоновке, тем отчетливее осознавал, чего мне больше всего не хватало все эти годы — чувства, что тебя ожидают. И когда я, переступив порог квартиры, увидел плачущую супругу и девченок, я сообразил, как не много, в сути, необходимо человеку для счастья.

После моего ареста БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ семье оставили только восьмиметровую комнату. Две другие дали управляющему делами Министерства пищевой индустрии. Но конкретно те 1-ые часы, проведенные в крошечной восьмиметровой комнатке, до сего времени считаю самыми счастливыми в моей жизни.

На последующий денек меня вызвали в штаб ВВС Столичного окрестность, где «правил бал» Василий Сталин. Слово «командующий» не БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ сходило тут с языка. Бессчетное количество офицеров безпрерывно сновали по кабинету. «Командующий приказал», «командующий требует», «командующий ждет»... Вся штабная суета после Комсомольска-на-Амуре казалась мне игрой в оловянные солдатики.

Вобщем, меня это не достаточно трогало. Главное — скоро я был должен получить возможность вновь погрузиться в возлюбленную атмосферу футбольной жизни.

Но БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, как говорится, человек подразумевает, а бог располагает. Через некоторое количество дней ко мне явились два полковника из отлично знакомого ведомства. Уже имея опыт, я сходу обусловил: судя по чину «гостей», тут не вышло без санкции высшего управления.

— Гражданин Старостин, ваша прописка в Москве аннулирована. Вы отлично понимаете, что она БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ нелегальна. Вам надлежит в 24 часа покинуть столицу. Сообщите, куда вы направитесь.

— Почему я должен решить это прямо на данный момент?

— Поэтому, что мы сейчас пошлем туда ваш паспорт.

Хитрецкая уловка! Без паспорта, да еще в моем положении, я оказывался легкоуязвимой мишенью.

Подумав, именовал Майкоп. В Комсомольске у меня в БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ команде играл майкоповец Иван Угроватов. Он нередко гласил мне: «Майкоп неплохой город, если что, приезжайте туда. Там можно устроиться с вашей 58-й».

Итак, в моем распоряжении были день.

Не теряя времени, я отправился в штаб ВВС МВО и доложил о случившемся командующему.

— Как они посмели без моего ведома БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ давать указания моему работнику! Вы останетесь в Москве!

— Василий Иосифович, я отдал подписку, что покину город в 24 часа. Это уже 2-ая моя подписка, первую я отдал в Комсомольске о том, что не имею права находиться в столице. Меня просто арестуют...

Василий задумался.

— Будете жить совместно со мной у БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ меня дома. Там вас никто не тронет.

Это был выход. Не знаю, как велико было настоящее воздействие Берия на Сталина, но думаю, что неприкасаемость «высочайшей» фамилии служила надежной охранной грамотой. Осознавал я и другое: Василий Сталин решил биться за меня не поэтому, что считал, как будто невинно отсидевший вправду имеет право БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ возвратиться домой. Я был ему нужен как тренер. Но на данный момент и это отошло для него на задний план. Сущность заключалась в том, что он ни в чем же не желал уступать собственному заклятому противнику — Берия, которого свирепо не мог терпеть, повсевременно ругал его последними словами БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, совсем не заботясь о том, кто был тогда рядом. Я пару раз пробовал остеречь его, говоря: «Василий Иосифович, ведь все, что вы произносите, докладывают немедля Берия». — «Вот и отлично, пусть послушает о для себя правду и знает, что я о нем думаю», — отвечал он.

Так я оказался меж молотом и наковальней БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, в центре схватки меж отпрыском вождя и его первым подручным. Хорошем это кончиться не могло.

Переехав в правительственный дом на Гоголевском бульваре, я не сходу понял свое трагикомическое положение — личности, приближенной к потомку деспота. Оно заключалось в том, что мы были обречены на «неразлучность». Вкупе ездили в штаб БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, на тренировки, на дачу. Даже спали на одной широкой кровати. При этом засыпал Василий Иосифович, обязательно положив под подушку пистолет. Только когда он уезжал в Кремль, я оставался в окружении адъютантов. Им было приказано: «Старостина никуда 1-го не отпускать!» Пару раз мне все-же удавалось усыпить внимательность охраны и БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ незамеченным выйти из дома. Но я сходу уделял свое внимание на 2-ух субъектов, сидячих в сквере напротив, вид которых не оставлял колебаний в том, что и Берия как и раньше интересуется моей особенной. Приходилось ворачиваться в «крепость».

Не могу сказать, что схожее существование было мне по нраву БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Но я получил, благодаря стечению событий, редчайшую возможность следить жизнь отпрыска вождя.

На данный момент не стильно отлично откликаться о тех, кто тогда олицетворял собой власть. Но некие детали поведения Сталина-младшего не могли не вызвать у меня симпатию. Если сначала он представлял для меня загадку, казался обыденным, простым «сынком БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ», то позднее я стал оценивать его не настолько совершенно точно.

В его коттедже было сильно много фото мамы. Судя по ним, она была прекрасной дамой. Василий гордился ею. Сам он был похож на отца: рыжий, с бледноватым лицом, на котором немного просматривались веснушки. Мама же его была брюнеткой.

Василий никогда БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, даже будучи в приметном подпитии, не заикался о смерти мамы. Но в один прекрасный момент по его реплике около фотопортрета: «Эх, отец, отец...» — я сообразил, что ему все понятно о ее самоубийстве. Ну и навряд ли что-то можно было от него скрыть, ведь к моменту катастрофы БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ ему исполнилось 10 лет. Он с наслаждением вспоминал то время, когда его и Светлану воспитывала их тетка, старшая сестра мамы. Она была замужем за Станиславом Францевичем Реденсом, который в 30-х годах занимал пост заместителя председателя НКВД, был большой любитель спорта, и в особенности футбола, нередко приходил на матчи сборной Москвы. После окончания очередной БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ игры Станислав Францевич обожал заглянуть в раздевалку, мы с ним длительно обсуждали футбольные препядствия. Меня всегда поражали его умение слушать собеседника и тактичность, с которой он ненавязчиво высказывал свое мировоззрение. Разве можно было представить, какая ужасная судьба скоро ожидает этого очаровательного, по-настоящему интеллигентного человека? На данный момент БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ понятно, что по приказу Сталина он был расстрелян во 2-ой половине 30-х годов, а его супруга выслана в лагерь как «член семьи изменщика Родины».

Я тогда ничего этого не знал, Василий тоже ничего не гласил, только ругал Берия, ставя ему в вину участь собственных родственников.

Об отце БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, в течение моего пребывания у него, он не произнес ни слова. Ни экзальтированного, ни критичного. Это само по себе уже было умопомрачительно. Ведь тогда вся страна вставала и ложилась спать с молитвами во славу «великого Сталина».

Признаться, и я был не самый подходящий собеседник для дискуссий на темы, отвлеченные от БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ спорта и футбола, — только-только освободившийся политзаключенный. Ну и время и место общения не располагали к откровенности.

Беседы наши, обычно, происходили по утрам: с 7 до 8 с ним можно было дискуссировать что-то на трезвую голову. Позже он приказывал обслуге: «Принесите!» Все уже знали, о чем речь. Ему подносили 150 граммов водки и БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ три кусочка арбуза. Это было его любимое лакомство. За два месяца, что я с ним провел, я никогда не лицезрел, чтоб он плотно ел. С похмелья он только залпом опорожнял стакан и закусывал арбузом. Потом из спальни переходили в столовую. Там и оставалось полчаса для обмена различного БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ рода соображениями. В большинстве случаев спортивными, но которые, хочешь — не хочешь, всегда задевали текущие общественно-политические действия. Мой «покровитель», как я скоро удостоверился, очень слабо представлял для себя трудности и заботы обыденных людей. Нрав у него был запальчивый и гордый. Возражений он не вытерпел, решения воспринимал стремительно, не БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ растрачивая времени на нужные нередко размышления. И в этом отличался от отца, который, судя по кинофильмам, расхаживал по кабинету, покуривал трубку и медлительно, обдумывая каждое слово, говорил «гениальные» мысли.

Я отлично запомнил наш 1-ый кооперативный приезд на дачу в Барвиху. Огромная столовая — метров 100, большой дубовый стол. У стола — овчарка неправдоподобных БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ размеров. Позже Василий поведал, что это собака Геринга, присланная в подарок Иосифу Виссарионовичу, но отец «передарил» ее отпрыску. Когда я вошел, она грозно зарычала, ее злобный вид не оставлял колебаний, что она просто может порвать цепочку, которой была привязана к ножке стола, и вцепиться клыками в хоть какого, кто БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ приблизится к ее новенькому владельцу. Услышав команду: «Бен, это свой», она презрительно отвернулась от меня и села на стул рядом с Василием, никого как и раньше к нему не подпуская. Василию это очень нравилось...

Наш разговор за обедом начинался с 1-го и такого же вопроса:

— Николай Петрович, вы БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ понимаете, кто самый юный генерал в мире?

Я осознавал, куда он клонит.

— Наверняка, вы.

— Верно. Я получил звание генерала в 18 лет. А вы понимаете, кто получил генерала в 19 лет? — И сам же отвечал: — Испанец Франко.

Невзирая на нескончаемые повторы, такая викторина, видимо, доставляла ему наслаждение. Сказывалось тщеславие и обостренное самолюбие БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Думаю, благодаря этим качествам, он мог бы стать хорошим спортсменом. Спорт он вправду обожал и посвящал ему все свободное время. Отлично водил байк, отлично скакал верхом.

Из рассказов адъютантов и других из его окружения я знал, что он очень смело и дерзко летал на истребителе. Тут он был далековато не неженка БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, хотя смотрелся достаточно тщедушным. Если и весил кг 60, то дай-то бог...

Помню, как повариха на даче практически преследовала меня требованиями воздействовать на «Васеньку», чтоб он лучше поел. Я же больше старался использовать свое сладкоречие «в пользу» просьбы Светланы Алилуевой, которая просила меня посодействовать ей — и сама БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ всеми силами пробовала — отлучить брата от выпивок.

Но алкоголь, видимо, уже просочился в его кровь и заставлял пить каждый денек, даже в одиночестве. Он нуждался не в агитации, а в лечении.

В главном вокруг него вертелись люди, которые устраивали свои личные дела: «пробивали» для себя квартиру, звания, служебное увеличение БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Я не припомню, чтоб он при мне занимался служебными делами. Молва о нем была такая, что если попадешь к нему на прием, то он непременно поможет.

Разномастные бюрократы не давали ему прохода: он наивно делал бессчетное количество просьб оборотистых людей, которые его использовали. Все вопросы решались, обычно, при помощи БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ 1-го и такого же приема — адъютант поставленным голосом докладывал в телефонную трубку: «Сейчас с вами будет гласить генерал Сталин!» Пока на другом конце провода приходили в себя от произнесенной фамилии, вопрос был фактически исчерпан.

К тому времени я уже разобрался, что Василию нравилась роль вершителя чужих судеб, он пробовал в БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ этом подражать папе.

Вращаясь в границах высшего партийного круга, с высот которого кажется, что в жизни все очень просто, не приученный даже к наименьшим интеллектуальным усилиям, он не был размещен к суровой гос деятельности; заниматься какой-нибудь научной работой тоже был не в состоянии. Он не давал для себя труда БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ поработать дома даже с теми служебными документами, которые не успевал просмотреть в штабе, и ворачивался к ним только после того, как выходил из еще одного запоя.

Мое неизменное присутствие в коттедже безпрерывно напоминало Василию о необходимости решать мой вопрос. Тем паче что сама ситуация — проживание бывшего БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ политзаключенного без всяких документов (паспорт был переслан в Майкоп) у члена семьи управляющего партии и страны — становилась многосмысленной и давала Берия красивый шанс для компрометации отпрыска в очах отца. Реального выхода себе я не лицезрел, нервишки были напряжены до максимума. Может быть, потому допустил ошибку: решил, невзирая на риск, опять повидать БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ семью. Дождавшись, когда Василий, уже основательно набравшись, заснул, я неприметно через окно выкарабкался в сад, перелез через ограду и оказался на Гоголевском бульваре. Обернулся — никого. Свернул к Никитским воротам и пошел на Спиридоновку. Воодушевленный тем, что так успешно околпачил бериевских агентов, забыв об простой осторожности, остался ночевать БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ дома. Помню, поразмыслил: надоело скрываться, тоже мне, событие — Старостин дремлет в собственной постели.

Ровно в 6 часов утра раздался звонок в дверь и два знакомых мне полковника вошли уже без всяких церемоний.

— Одевайтесь. Мы за вами. Почему вы не уехали, хотя давали подписку?..

— Не уехал поэтому, что мне не разрешил командующий.

— У БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ нас есть указание выслать вас в Майкоп немедля.

Я в очередной раз собрал чемоданчик, положил туда плащ, рубахи. И в сопровождении «почетного конвоя» прибыл на Курский вокзал. Практически через пару минут мне принесли билет и произнесли:

— Следуйте до Краснодара. Там явитесь в городское управление НКВД и получите БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ направление в Майкоп и собственный паспорт.

Позже один из полковников вышел в соседнюю комнату, и я услышал, как он докладывал кому-то по телефону:

— Товарищ генерал, Старостин на вокзал доставлен. Отправляем его в Краснодар наиблежайшим поездом. Нет, не сопротивляется, ведет себя тихо...

Шел по перрону, а на душе от досады на БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ себя кошки скребли. И здесь из пришедшей дачной электрички практически выскакивает навстречу Николай Баранов, прошлый спартаковский легкоатлет. Тот Баранов, который первым в Русском Союзе пробежал 800 метров резвее 2-ух минут и, кстати, был моим дублером и в футболе, и в хоккее в составе «Красной Пресни». Лицезрев меня в сопровождении охраны БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, изумленно спросил:

— Вы куда, Николай Петрович?

Я говорю:

— Николай, зайди, пожалуйста, к моей супруге и скажи, что я вот этим поездом поехал в Краснодар.

Сижу в купе. Напротив еще трое. Вычисляю: который из их приставлен за мной смотреть? Во время стоянки в Соколе вдруг вижу в проходе вагона знакомую БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ фигуру начальника контрразведки Василия Сталина, которого встречал в коттедже на Гоголевском бульваре. С ним стоит мой верный Санчо Панса — Василий Куров и подает чуток приметные знаки: дескать, идите сюда. Когда я вышел в тамбур, начальник контрразведки произнес:

— Николай Петрович, мы догнали вас на самолете. Василий Иосифович отдал приказ хоть какими БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ средствами возвратить вас в Москву.

— Мне нельзя в Москву.

— Николай Петрович, он вас ожидает. Вы даже не представляете, как он рвет и мечет!

Поезд вот-вот тронется, нужно что-то решать. Я пробую отыскать себе последнюю зацепку:

— Там мои вещи. И позже, за мной вероятнее всего смотрят.

— Черт с БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ ними, с вещами, и вашим шпиком. Нужно лететь.

Была не была! Соскакиваю с поезда. Бежим на привокзальную площадь. Там уже ожидает «джип». Мы в него — и на военный аэродром. У самолета в нетерпении мечется Константин Ширинян, мой теперешний зять. В конце концов, взлетаем. Погода сумрачная, самолет БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ идет низковато, повсевременно проваливается в воздушные ямы. Подымается тошнота. Короче, когда я переступаю порог кабинета Василия Сталина, то имею в прямом и переносном смысле очень бледноватый вид. Но он не направляет на это никакого внимания. Истерично орет:

— Кто?! Кто вас брал?

— Они не назывались, но в общении один из полковников упомянул БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ фамилию Огурцов.

— Ах, Огурцов! Ну, отлично...

Хватается за телефон и набирает некий номер. Из трубки слышен глас:

— Генерал-лейтенант Огурцов у аппарата...

— Вы не генерал-лейтенант Огурцов, вы генерал-лейтенант «Трепло». Это я вам говорю, генерал-лейтенант Сталин!

Тот очевидно с испугом:

— Товарищ генерал! Это ошибка.

— Я с вами БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ говорил два часа вспять. Спрашивал, где Старостин. Вы произнесли, что не понимаете, где он.

— Вправду, не знаю.

— Как вы не понимаете, когда вам докладывали с вокзала, что его посылают в Краснодар.

— Вас кто-то ввел в заблуждение.

И здесь Василий, уже успокоившись, отчеканивает:

— Меня ввел в заблуждение Старостин, который посиживает БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ напротив. Но вы должны знать, что в нашей семье обид не прощают.

И кидает трубку.

У меня одно желание — побыстрее помыться и отоспаться. Но командующий не унимается:

— Николай Петрович, сейчас «Динамо» играет с ВВС. Идите пообедайте, и поедем на футбол. На данный момент мы их всех там БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ накроем.

Я не выдерживаю:

— Василий Иосифович! Дело зашло очень далековато. Я не думаю, что мне следует появляться на людях. Это будет с моей стороны наглостью. Я отдал уже две подписки и вдруг приду на футбол, да еще вкупе с вами. Вы представляете, чем это угрожает?

— Да, представляю. Но на ту БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ пощечину, какую они мне нанесли, арестовав вас, я должен ответить пощечиной. Когда я за вас боролся, знал, что в вашей семье трусов нет. Рассчитываю, что и на данный момент вы это мировоззрение подтвердите.

Игра пошла ва-банк. Подъезжаем к «Динамо» — ворота стадиона настежь, все сходу навытяжку: «Здравия хотим БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, товарищ генерал!» Входим в центральную ложу, которая забита до отказа. При возникновении Василия все поднялись с мест.

— Познакомьтесь, — гласит он мне, — это генерал Огурцов. А это, — обращается к генералу, — Николай Старостин, которого вы сейчас с утра отправили из Москвы.

Побагровевший Огурцов демонстративно покидает ложу.

— Видите, — обращается ко всем Василий, — какой он БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ нервный? Означает, ощущает свою вину.

Другие офицеры следуют примеру Огурцова.

Наше присутствие в первом ряду центральной ложи вызывает завышенное любопытство болельщиков на трибунах. Я скупо оглядываю таковой родной мне стадион «Динамо». Вспоминаю 1928 год, денек его открытия, когда сборная Москвы выиграла Спартакиаду народов СССР. Я, как капитан команды БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, получил приз за 1-ое место — диплом с подписью Енукидзе.

Чувствую, что Василию не сидится. Он гласит:

— Пошли, все они в буфете.

Входим в буфет.

— Ну вот, вы от нас, а мы к вам, — кидает Василий, заказывая бутылку коньяка.

Генералы встают и уходят в ложу. Обслуга в недоумении. Никто БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ ничего не соображает.

— Ну, все, — подводит он результат. — Выпейте кофе, а я добавлю водочки, и пойдем к команде. Считаю, что мы им отомстили.

После всего происшедшего, я более ясно понял, в какую томную историю он меня втянул, и даже не желал полагать, чем она может окончиться. Все осложнялось тем БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, что как раз в это время Василий был в опале: на рыбалке, когда он с друзьями глушил гранатами рыбу, осколками какой-то из них ранило его и уничтожило военного летчика, гласили, что личного пилота Сталина. После чего отец очень рассердился на отпрыска. Василий считал, что Берия преподнес этот инцидент БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ специально в искаженном виде, чтоб поссорить его с папой.

Думаю, на другой денек после посещения стадиона, в «трезвый» утренний час, некие сомнения влезли и в голову Василия. Он произнес:

— Отец на меня обижен. Но Светлана с ним в добротных отношениях, нужно ее подключить к борьбе за вас. Поедемте к ней. Она сумеет БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ побеседовать с папой.

Мне показалось, он боится, что Берия, как и в случае с рыбалкой, поторопится использовать удачный момент и уверить Сталина, что его отпрыск окружает себя бывшими политическими правонарушителями, от которых его нужно изолировать.

Светлана нам обрадовалась. Удивительно, но меня сходу выяснила, а ведь с момента последней БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ встречи прошло лет пятнадцать. Она, естественно, тоже не помолодела, но смотрелась отлично. Грозная, по манере гласить очень напоминала отца: слова роняла тихо и жадно.

Мы просидели у нее около 2-ух часов и уехали, заручившись обещанием посодействовать нам.

Оборотной дорогой я пробовал уверить Василия, что мне целенаправлено находиться в Майкопе и БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ там ожидать результатов.

— Если все будет отлично, вы всегда можете прислать за мной самолет, и я буду в Москве на последующий же денек.

— Нет и нет! Это похоже на капитуляцию. В нашей семье так не поступают.

Чувствовалось, что под словом «семья» предполагался отец.

На последующее утро Василий БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ произнес мне за завтраком:

— Берия улетел из Пицунды. Отец остался там. Я сейчас вылетаю к нему. У меня есть несколько неотложных вопросов, и сразу я постараюсь побеседовать о вас. Будете дожидаться моего возвращения в Переславле-Залесском, на нашей военной базе. Никто вас там не тронет. Берите с собой супругу БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ и дочерей. С вами поедет мой адъютант Полянский. Отдохнете, половите рыбу в Плещеевом озере...

Для меня его предложение было довольно интригующе, так как рядом, практически в 18 километрах — деревня Погост, где в то время жили мама и сестра с детками.

Василий вызвал майора Полянского.

— Возьмите в сопровождение две машины охраны БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Одна из их пойдет впереди, другая — сзади. Посреди поедет Николай Петрович с семьей. Охрана нужна на случай, если по дороге люди Берия захочут арестовать Старостина.

— Что я должен делать, если они попробуют захватить Старостина силой?

— Отстреливаться...

Пора было мне вмешаться.

— Василий Иосифович, как отстреливаться?.. Мы будем стрелять в чекистов БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, а они в нас? Я не поеду.

Тогда Полянский предлагает:

— Мы можем долететь туда на 2-ух самолетах. Там есть небольшой аэродром снутри базы. В воздухе Берия не сумеет нас перехватить.

— Отлично, действуйте. Но учтите, отвечаете за Старостина головой.

И вот младшая дочь (старшая из-за учебы осталась дома БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ), супруга, Куров, Полянский и я на 2-ух самолетах приземляемся на военную базу. Нас встречает полковник. Подходит ко мне.

— Товарищ Старостин, у нас установлен пароль и отзыв. Каждый вечер я буду приходить к вам и согласовывать новый пароль. Никто сторонний без вашего указания на базу допущен не будет. Если вы возжелаете съездить БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ к родным в деревню, вас будет аккомпанировать охрана. В вашем распоряжении два номера в гостинице.

— Товарищ полковник, — говорю я, — пусть лучше всем этим управляет Полянский. Я не военный человек и могу только мешать и путать.

Шикарная территория базы, красивое озеро, рыбалка... Это мало отвлекло от сумрачных мыслей. Мы даже БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ посетили дамский монастырь, который размещался недалеко и где в свое время сестра моей бабушки была игуменьей.

Помню маленькой курьез. Встав ранее обыденного, забрел на кухню. Там посиживал юный боец. Он сразу подошел ко мне, представился:

— Я повар. Жду ваших указаний.

Говорю:

— Что вы, еще рано завтракать. Вы полежите, отдохните БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Мы позже совместно все придем.

Через час прихожу и, клянусь, ничего не преувеличиваю, вижу — повар лежит на полу. Я к нему: «Что вы?» — «Вы же произнесли: полежите... А тут лежать можно лишь на полу».

Через некоторое количество дней позвонил из Пицунды Василий, сказал:

— С папой ужаснее. Докторы к БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ нему не пускают. Сейчас — завтра сюда снова должен прилететь Берия.

«Все, — решаю я, — больше невмочь. Надоело. И рыбная ловля, и охрана. Ну и супруга беспокоится: в Москве как-никак старшая дочь осталась».

Прошу соединить с Пицундой.

— Василий Иосифович, я принял решение — пищу в Краснодар. По прибытии извещу, куда БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ меня направят. Это самый реальный и обычной выход. Я уже полгода мотаюсь меж небом и землей. Не желаю ощущать себя камнем на вашей шейке.

Видимо, к тому моменту он сообразил, что борьбу за меня не выдержит. И потому согласился:

— Отлично, но вы непременно держите меня в курсе дела, шаг за шагом.

Через БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ два-три денька после приезда в Краснодар меня вызвали в городской отдел НКВД:

— Москва не разрешила бросить вас в Краснодаре. Вам придется ехать в Майкоп.

— Отлично, — говорю, — поеду в Майкоп.

Со мной, как обычно, Куров. Прибыв на место, находим Ивана Угреватова. Он, обрадовавшись, хватает паспорт и бежит в милицию БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Приходит очевидно удовлетворенный:

— Николай Петрович! Будете работать с нашей футбольной командой при мебельном комбинате. Мы условились, вас пропишут.

Через четыре денька все повторяется. Меня вызывают в милицию, возвращают паспорт и докладывают:

— Прописать вас в Майкопе не можем. Мы вам не имеем права ничего разъяснять, но нам не БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ рекомендовано. — Признаться, это все было малоприятно.

Вспоминаю, что на Далеком Востоке, в Хабаровске работал заместителем Гоглидзе Олег Михайлович Грибанов, болельщик футбола. Позже его перевели в Ульяновск. Наудачу прошу соединить меня по телефону с ним.

Через несколько секунд знакомый глас:

— Грибанов слушает.

— Здрасти, Олег Михайлович. С вами гласит Старостин Николай.

— Здрасти, Николай БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ. Где вы?

— У меня трудности: в Москве не прописали, направили в Краснодар. Из Краснодара — в Майкоп. И всюду в прописке отказывают.

— Приезжайте ко мне в Ульяновск. Я жду.

Мы с Куровым садимся в поезд и едем к нему.

Видимо, беря во внимание ситуацию, Грибанов предлагает:

— Выход таковой — жить будете БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ в Ульяновске, я вам подыщу квартиру. Но пропишу вас за рекой, в деревне, чтоб не было никаких дискуссий.

Итак, меня прописывают у некий старухи, а живу я в центре городка и начинаю тренировать ульяновское «Динамо».

Куров же обосновывается основательно — вызывает с Далекого Востока супругу. И, кстати, живет там до БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ сих пор, совместно с отпрыском, который был в юности известным игроком в хоккей.

Проходит год. Все идет своим чередом: тренирую команду, езжу с ней на матчи. И вот в один прекрасный момент на вокзале подходит ко мне высочайший юноша и гласит:

— Товарищ, можно вас на минуту... Вам придется поехать БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ со мной.

— Почему?

— Команда поедет с Куровым, а у меня есть приказание аккомпанировать вас раздельно от команды.

— Отлично, я к этому, фактически, привык.

После игры приезжаем в Ульяновск. Выходим на привокзальную площадь. Стоит тюремная машина.

— Садитесь!

Сажусь. Доставляют в кутузку. Часа в три ночи вызывают:

— Старостин БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ, выходите.

Выхожу. Приводят в кабинет к Грибанову.

— Николай Петрович, извините, что так вышло. Пришло постановление коллегии. За злостное нарушение паспортного режима вы осуждены на бессрочную ссылку в Казахстан. Я пробовал как-то это смягчить. Все, что можно было, сделал. Но... Распишитесь, что вы осведомлены с решением коллегии.

Я сообразил, что наступила БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ расплата за московскую эпопею, за мое возникновение в центральной ложе стадиона «Динамо».

Снова тюремный вагон. Направление следования — Акмолинск. Господи, когда же кончится эта маета?!

Поезд приходит в Акмолинск в два часа ночи. Станция от городка в 6 километрах. Куда идти? В местное отделение Министерства гос безопасности — куда же БЫЛЬ С НЕМЫСЛИМЫМ СЮЖЕТОМ еще.


bibliografiya-trudov.html
bibliografiya-v-n-vasechko-kurs-lekcij-2000g.html
bibliografiya.html